сегодня 7 июля, четверг. Но и это пройдет... Впрочем, я лгу.


Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки ·
Контакты · Добровольные пожертвования

Мой дневник

Мой дневник





Поставьте к себе на сайт баннер:

Код:
<a href="http://alokis.com" title="Алеша Локис. Запретные влечения"><img src="/Images/banner88x31a.gif" alt="Алеша Локис. Запретные влечения"></a>
еще варианты:









Мои друзья:








Белые крысы



12345 78910111213141516

6

Квартира Ивановых была типовой двушкой с изолированными комнатами; большая комната, служившая гостиной, ночью превращалась в родительскую спальню посредством складывания стола и раскладывания дивана; маленькая комната принадлежала детям — левая половинка Косте, а правая Люсе. При входе в детскую по обеим стенам симметрично стояли два одинаковых платяных шкафчика, а в дальнем конце, у окна — два одинаковых письменных стола.

Спали дети на полу, — вечером каждый доставал из своего шкафа скрученный матрасик и укладывал его вдоль стены так, что посередине оставался проход около метра шириной. Это напоминало вагон поезда, в котором мы познакомились: перед сном надо было раскручивать рулетики матрасов и заправлять их простынями.

Мне предложили поставить раскладушку у окна в гостиной. Но я, улучив подходящий момент, подловил Таню на кухне и доверительно объяснил ей, что буду чувствовать себя крайне неловко в супружеской спальне ночью, и что всю жизнь сплю исключительно на полу, поскольку от любых кроватей у меня ужасно болит спина, шея, поясница и все, что смог вспомнить.

— Не надо доставать с антресолей раскладушку, достаньте только матрас и раскатайте его посерединке в ребячьей комнате — мне будет вполне комфортно, — завершил я свою речь. — Можно даже белье не стелить. Я надену спортивный костюм. Дайте только подушку с наволочкой да любое одеяльце…

— Ну, что вы, у меня простыней навалом, — отвечала изумленная моей неприхотливостью хозяйка. — Не на голом же матрасе спать!

Она приготовила мне постель, когда дети уже улеглись, и сама пошла в большую комнату что-то гладить или шить возле телевизора, оставив нас с Сашей чаевничать на кухне. Мы долго болтали, время от времени выходя на лестницу, — по настоянию жены в квартире Саша не курил; я же не курил вовсе, но составлял ему компанию в качестве пассивного потребителя табачного дыма, дабы не прерывать беседу.

Он был небольшого роста, по-крестьянски жилист и сноровист, лицом же грубоват и вместе с тем наивен, как рано постаревший мальчик, — такие лица я встречал на военных фотографиях сороковых годов. Всем своим видом Саша, казалось, постоянно о чем-то вопрошал — таковы были его жесты, гримасы, интонации.

— А возьми, к примеру, Америку? Вся ихняя демократия говённая разве лучшее? — восклицал он, делая ударение в слове «лучшее» на предпоследнем слоге. — Ежели у тебя на счету в банке мильёна долларов нету, дак ты такой же негр, как и тут, верно?

Саша выразительно изображал с помощью рук недостающие слова и даже целые предложения — показывал убедительные фиги, факи, ОКи; его прокуренные узловатые пальцы без конца по чему-то тарабанили или просто прищелкивали, а сухие мозолистые ладони взлетали друг за дружкой, как ведущая и ведомая, совершая в воздухе замысловатые фигуры высшего пилотажа.

Эта его способность практически без слов, карандаша и бумаги иллюстрировать сложные пространственные построения — и даже взаимоотношения абстрактных категорий, — вероятно, немало помогала Саше в работе, — он служил водителем автокрана-однофамильца с простоватым названием «Ивановец» и, пересаживаясь из кабины шофёра в кабинку крановщика, виртуозно управлял раздвижной стрелой огромного вылета. Впрочем, возможно, наоборот, Сашина профессия помогла развиться таланту сценического движения его рук, которым обладают разве что артисты-кукловоды да артисты театра теней, — ему же в режиме ежедневных репетиций приходилось посредством жестов объясняться со строителями под шум работающего дизеля, когда слова бесполезны в принципе.

Схожей повадкой обладала и дочь: некрупная, подвижная, если не сказать заводная, в каждый момент готовая ввязаться в какую-нибудь авантюру, Люся Иванова просто завораживала своими лукавыми глазами, сверкающими над мелким веснушчатым носиком. Вообще, в ней было много мальчишечьего: сильные икрастые ноги, узкие бедра, широкие спортивные плечи, цепкие руки, — такую девчонку, как правило, встретишь в ватаге дворовых сорванцов, которым она не уступит ни в смелости, ни в изобретательности.

Тем драгоценнее оказывалась в ней едва заметная девчоночья прелесть, которую мог уловить лишь пристрастный взгляд заинтересованного наблюдателя, — как иной раз в карманных залежах мальчишки среди груды гвоздиков, винтиков и шестеренок вдруг выхватываешь взглядом заколку для волос, неожиданно поражающую своим изяществом: как мило!

Прелесть эта обнаруживала себя то в искоса брошенном застенчивом взгляде, то в удивительно длинных пушистых ресницах, которыми Люся могла захлопать вдруг часто-часто, то в движении русой головки, когда шалунья как-то по-жеребячьи одергивала хвостик, и всегда — через певучие славянские интонации речи какого-то очень нежного женского тембра.

Впрочем, если быть совершенно объективным, Люся Иванова была вполне обычной девочкой, каких тысячи в русских городках, городах и мегаполисах. Обыкновенность эта, однако, притягательна тем, что она не длится долго, а превращается в обыкновенность совсем иного рода: уже через два-три года беличью ее прыткость сменит напускная томность, веселый блеск глаз уступит место капризно надутым губкам, как будто актриса получила уже новую роль, текст которой, правда, не дочитала пока до конца, да и костюм еще плохо подогнали — тут уже жмет, а там висит…

К двенадцати ночи мы с Сашей оба изрядно подустали, и он сказал, сладко зевая:

— Ну что, Алёша, мне в шесть утра вставать… Пойду на боковую. А ты могешь еще полуношничать, коли любишь… Тебя не будить?

— Нет, я завтра отсыпаюсь, — тоже позевывая, отвечал я. — Часиков до десяти…

— Проснешься, завтракай тут, что найдешь. Татьяна в двенадцать на обед придет. А в два Люся со школы…

Мы распрощались до завтра, и уже через четверть часа среди приглушенных звуков ночи я различил его размеренный пролетарский храп, — семья Ивановых в полном составе почивала.

Я, не спеша, выполнил все гигиенические процедуры, погасил везде свет и проследовал к месту своего ночлега, в купе на трех человек, где меня по центру комнаты ждала прекрасная постель, с которой если и можно куда-то укатиться и упасть, то только в рай.

Если вам не доводилось спать на полу, то поверьте на слово: вы не отдыхали так, как отдыхает тот, кому попросту некуда падать. Любой человек бессознательно боится пасть ниже достигнутого уровня, будь то общественный статус, материальное положение или физическая высота, — падение всегда болезненно. И только если вы избавлены от этого гаденького животного страха потерять набранную высоту, вы можете испытать в полной мере собственную свободу, растворенную в доброте мира.

Мне приходит на ум далекое детское воспоминание, когда мы снимали дачу в окрестностях литовского курортного городка со сказочным именем Друскининкай. Каждый день мама с папой устраивали после завтрака долгие пейзажные прогулки, которые меня, девятилетнего искателя приключений, вскоре стали утомлять своей заунывной предопределенностью, какой-то учебной целесообразностью, напоминающей укрепляющие кроссы на уроках физкультуры.

И во время одной из таких прогулок я совершил дерзкий спонтанный побег в никуда — побег не куда-то, а просто от… Отбежав от родителей на добрых полкилометра, я упал на траву ничком и вдруг почувствовал запах земли — наверно впервые в жизни осознав, что это запах Земли! — и лежал так некоторое время, не отзываясь на крики родителей, конечно, не на шутку перепугавшихся.

И вот тут, в незнакомом чужом лесу, я впервые оторвался — во всех смыслах — и неожиданно обнаружилось, что все эти скучные вещи, которые называются «природой», «свежим воздухом», «дарами леса» имеют острые, тревожащие запахи, настигшие меня вдруг, и я удивился им, и потянулся к ним, ртом срывая молодые травинки, разжевывая сочную зелень стеблей; я полз по солнечному пригорку, вдыхая пыльцу цветов, ловя губами душистые ягоды земляники, — так наверно ползёт по земле букашка, только что вылупившаяся из кокона…

Что-то важное в моих воспоминаниях об Энске совпадает с теми детскими ощущениями от побега под Друскининкаем — что же это? Не могу сформулировать так, чтобы не разочаровать самого себя, но сейчас, обозревая события с известного отдаления, я кажусь себе похожим на наивно вытаращившегося Буратино, заметившего за старым холстом потайную дверцу, — примерно с таким чувством в ту ночь я открывал дверь в детскую, где сладко посапывали на своих матрасиках Люся и Костя Ивановы.


12345 78910111213141516

Disclaimer · Новости · Отзывы · Ссылки · Контакты · Добровольные пожертвования
Митя и Даша · Последняя жизнь · Чепухокку · Электрошок · Пазлы · Процедурная · Божья коровка · Лолка · Доля ангела · Эффект бабочки · Эбена маты · Андрей Тертый. Рождество · Хаус оф дед · Поцелуй Родена · Белые крысы · Маслята · Смайлики · Три смерти · Ехал поезд запоздалый · Гиперболоид инженера Яина · Стилофилия · Школьный роман · Родинка · Лихорадка Эбола · Красненькое оконце · Версия Дельшота · Смертное ложе любви · Bagni Publici · Смерть Междометьева · Пелевин и пустота · Сладкая смерть
В оформлении использованы работы: САЛЛИ МАНН, ТРЕВОРА БРАУНА, ДЖОКА СТАРДЖЕСА, РЮКО АЗУМЫ, СИМЕНА ДЖОХАНА, МИХАЛЬ ЧЕЛБИН и других авторов, имена которых нам не известны, но мы будем признательны, если вы сообщите их в редакцию сайта.
Copyright © , 2008-2018.
При использовании текстов прямая активная ссылка на сайт обязательна.
Все права охраняются в соответствии с законодательством РФ.